Вспоминая моих грустных мыслешлюх

Складывать свои рукописи "в стол" определенно не в моих привычках, хотя некоторым вещам, да что там некоторым - всем, стоит дать время отлежаться, чтобы впоследствии подвергнуть их принудительной редактуре. Без редактуры, написанное здесь и сейчас на одном душевном порыве - это чистая гонзо-журналистика, я еще до такой высоты мастерства не доросла - стремлюсь к ней. Хотя... пожалуй, однажды я сделала вполне достойный рывок, дело было в 2011-м, когда я решила поступить в ЕГУ и как-раз на офсайте на глаза попалось объявление о конкурсе "Интеллектуальный марафон", до дедлайна времени было достаточно, поэтому первое эссе для заочного этапа я писала долго, со смаком, переписывала и редактировала от души, а вот когда пригласили в "Пропилеи" писать очно - там пришлось выжать из себя "be here now" по максимуму. Если верить результату - диплому первой степени, то получилось неплохо, но копии той рукописи у меня не сохранилось, помню только, что писала о проблемах цензуры - одна из любимых тем, а за прошедшие пару лет пищи для размышлений поднакопилось еще солиднее, чем было на тот момент. 

Вот, например, попадалась мне в этом году неоднократно статья о чиновниках из Бьёркландии, которые решили, что в стране уже "не жизнь, а какой-то онанизм", и таки дерзнули толкнуть законопроект о тотальном запрете порно, судя по тому, что сиквела к этой новости я так и не увидела, предположительно инициатива поддержки не получила. Забавно, что эта история имела место спустя 20 лет после фильма "Содома Рейкьявик", в котором местный неорганизованный криминалитет планировал снять "первое в Исландии порно" - как в воду глядели. 

Правда и цензура

А в целом, мне кажется, что у наших больших братьев цензоров нет другой радости, кроме

сугубо идейного мацания сисек правды - после таких клиентов к ней уже и не подступишься - побрезгуешь, видимо на то и рассчитывают. И, тем не менее, далеко не все такие нежные, всегда найдутся смельчаки-правозащитники, которые аки банда рукоблудов в хорошем фильме Джона Уотерса "Безумный Сесил Б." встанут грудью и кое-чем еще на защиту своей любимой дивы - от меня им поклон, ибо "право должно существовать независимо от его исполнения" (правда по Майклу Конноли ("Внутри себя я танцую")).

"Право" и "правда" - это родственные понятия во всех известных мне языках, но если их объединить получается какой-то глумливый оксюморон - мне это не нравится, поэтому я не люблю цензоров законодателей реверсивной этимологии, новояза по-нашему, по-оруэлловски.

 

Собственно на этом преамбула и кончилась. Я всего-лишь хотела запостить то самое эссе для

"Интеллектуального марафона", когда я его перечитывала спустя два года мне захотелось закатить глаза поглубже, чтобы увидеть откуда во мне берется столько пафоса.

Что значит быть европейцем?

«Europe does not exist, Europe is everything» – с этих слов, написанных на школьной доске, начиналась короткометражка датчанина Кристоффера Бое из цикла «Образы Европы», к которому я обратилась, чтобы с помощью режиссеров из стран-членов ЕС добавить недостающие части к «евромозаике» – моему мысленному образу Европы. Несмотря на парадоксальность высказывания, я нахожу в нем ключ к трактовке своего представления о том, что для меня значит быть европейцем, но для начала я бы хотела поговорить о европейском искусстве. Литература, кино и музыка – это основные источники информации для меня, поскольку в них точнее всего отражаются окружающие реалии. Людям искусства присуща необыкновенная проницательность, благодаря которой мы имеем возможность оценить те или иные события под разными ракурсами, как кадры с обложек альбома «In Through the Out Door» группы Led Zeppelin, на которых показан человек, сидящий за барной стойкой, глазами каждого из окружающих его незнакомцев. Таким образом, исследуя панорамную картину, сложенную из фактов освещаемых СМИ и их художественной интерпретации, я открываю для себя теневые стороны проблем, касающихся общества, в котором я живу, а соответственно и меня лично.

Основной проблемой, поднимаемой в современном европейском обществе, является мультикультурность. Эта тема все чаще освещается в литературе и начинает волновать кинематографистов, правда, в сумбурных волнениях последних труднее разобраться. Отдельно отмечу британский фильм «Четыре Льва», в котором показаны члены социальных групп, встречающихся практически в любой европейской стране: иммигрант, не принимающий законов, традиций и культуры новой страны; иммигрант, соблюдающий законы, уважающий традиции и культуру жителей новой страны, сохраняя при этом свою  национальную идентичность; иммигрант, полностью ассимилировавшийся в новом обществе; коренной житель, полностью ассимилировавшийся в обществе иммигрантов; и, наконец, истеблишмент со своеобразным понятием о справедливости. Говоря образно, все эти люди, находясь под одним колпаком, становятся ингредиентами для взрывоопасной смеси. Иными словами, в многонациональном обществе, где вынуждены сосуществовать представители разных религий, преследующие разные интересы, придерживающиеся разных традиций, неминуемо назреет конфликт, ведущий от мелких беспорядков к крупному террору. В политических верхах ЕС уже открыто обсуждается несостоятельность идеи мультикультурализма. Отрадно, что эта проблема поднята почти вовремя, пока в европейском обществе, подобно аквариуму, в котором ставится какой-то дикий эксперимент на сочетаемость не сочетаемых видов рыб, не начался процесс истребления тех, у кого хищнический инстинкт не предусмотрен природой. Можно и дальше продолжать проводить подобные аналогии, но я остановлюсь на том, что ключевым словом в каждой из них является опасность. Предчувствие опасности рождает тревогу, а за ней страх того, что спустившись в метро, садясь в поезд, самолет, или просто находясь в людном месте, что-то может произойти. И страх этот не беспочвенен – слишком частыми становятся сообщения о новых терактах. Такие мысли приходят ко мне, поскольку, будучи простым обывателем, не вовлеченным в какие-либо радикальные группировки, я осознаю собственную уязвимость перед ними. Агрессия шовинистов, пропагандирующих исключительность своей нации, провоцирует встречную агрессию национальных меньшинств, а под их перекрестный огонь попадают мирные люди. Европейская мультикультурность сеяла зерна толерантности, а пожинает плоды варварских идеологий, выросших на почве невежества.

На жизненном этапе, когда учишься отделять зерна от плевел, я приобрела навыки чтения газет с субтитрами, полезные в моей родной Беларуси, а также иммунитет к приспособленческой журналистике. Свобода, в частности свобода слова, для меня является одним из символов Европы, наряду с демократией и правами человека. У себя на родине, в географическом центре Европы, я не нахожу ни одно из ее символов, но все же считаю себя европейкой, я бы не писала эти строки, если бы не была ею, политический курс – это переменная, главные символы и ценности, хранимые в душе, – константа.   Возвращаясь к журналистике, хочу отдать должное тем авторам, кого можно читать без вспомогательных источников, готовым бесстрашно завести разговор на «неудобные» темы, без вуали политкорректности и без лицемерия. Одной из них была итальянка Ориана Фаллачи, после трагедии 11 сентября написавшая книгу «Ярость и Гордость». Для меня эта книга в первую очередь образец патриотизма, искренней любви ко всему родному, тому, с чем неразрывно связан человек. Когда мир в твоем доме, на твоей земле, пытаются нарушить, будь то недемократичный режим, или осквернение памятников искусства, или активное насаждение чужой веры, возникает естественное стремление защититься. Защитный инструмент писателей – это их слово, и тут встает вопрос этики: как не перейти границу суровой интеллектуальной обороны, за которой начинается нравственный вандализм?  Я думаю, называя все своими именами, эту границу не перейдешь, даже если люди, не привыкшие к подобной откровенности, сочтут, что она была многократно нарушена. Фаллачи писала о своей родине с позиции ностальгирующего странника, редко бывающего дома, желающего по возвращении увидеть знакомые лица, улицы, деревья, но там провели евроремонт, все стало другим. Как приспособиться к новым интерьерам? Нужно ли стремиться соответствовать им, меняя что-то в себе, или стать их антикварной деталью? Каждый выберет то, что ближе ему, но, я думаю, Европа никогда не откажется от бесценного антиквариата – своих символов, в условиях глобализации, большого ремонта, подчиненного новым стандартам, они всегда будут связующей с домом нитью.

Умберто Эко в одной из своих работ высказал предположение о будущем Европы, приведя в пример Нью-Йорк, опровергающий теорию «плавильного котла». Действительно, вот оно, доказательство возможности добрососедского сосуществования представителей множества культур, объединенных одними на всех законами и универсальным языком общения. Применительно к Европе такая политика может и должна внедряться постепенно, вследствие факта неизбежной массовой миграции, необходимо создавать условия для адаптации людей на новых местах, оставляя за ними их культурное наследие и приходя к компромиссу с коренным населением. Толерантность – это врожденное качество, взрослому человеку, приверженцу консервативных традиций, её привить практически невозможно, но с ней вырастут новые поколения. Сборник короткометражек «Образы Европы» завершает фильм Мигеля Эрмосо «Наши Дети», в котором показана общественная школа в Коста дель Соль, где обучаются дети выходцев из многих европейских стран. Они легко преодолевают языковой барьер, находят общие интересы, в их беспечном возрасте это так легко, я уверена, что даже когда пройдут годы и их пути разойдутся, они останутся одной дружной семьей, и всегда будут жить в мире.

Для меня, Европа, которой не существует, - это отождествление её с организмом, находящимся на грани нервного срыва, раздраженным, измотанным своими страхами, вздрагивающим при каждом шорохе, неспособным адекватно воспринимать себя. Европа, какой я ее воспринимаю, – это всё, что формирует мое мировоззрение, все символы, в которые я верю. Разглядывая «евромозаику», кажется, что это только эскиз, эскиз будущего шедевра, требующего долгой и кропотливой работы. Быть европейцем, значит быть причастным к созданию шедевра.

Либеральная евгеника: сверхчеловек или постчеловек?

Введение

С начала времен природой были созданы механизмы размножения живых существ, благодаря которым на сегодняшний момент Землю населяет более 7 миллиардов людей, людей таких же, как те, что жили и 500 и 1000 лет назад, но с гораздо более высокой продолжительностью жизни и многовековым багажом знаний и опыта, позволивших им вывести науку на столь предельно высокий уровень, что еще в недавнем прошлом о нем могли фантазировать только писатели-фантасты. Однако, на мой взгляд, очевиден тот факт, даже литературные вымыслы, касавшиеся искусственно созданных людей (гомункул профессора Вагнера, Франкенштейн), несли в себе, скорее, предупреждение следующим поколениям против подобных практик, чем радостное предвосхищение будущего новой формации, в котором будут выводиться не только новые породы собак, но и людей. Каноничным примером литературного пророчества может послужить антиутопия О. Хаксли «О дивный новый мир», описывающая номинально свободный мир, в действительности глубоко порабощенный высокими технологиями, в частности генной инженерией, позволяющей еще до рождения программировать будущее человека – сферу его интересов, положение в обществе и т.д. Трудно представить себе кого-то мечтающего, чтобы этот вымысел стал реальностью, чтобы все, что его окружает, и в том числе его собственная жизнь, было предопределено. За каждым человеком с момента рождения закреплено право выбирать: выбирать из какой груди кормиться, выбирать друзей, профессию, одежду, политические пристрастия… Безальтернативность довольно редко приводит к чему-то хорошему, но с другой стороны, когда ассортимент слишком обширен, человек может добровольно отказаться от своего права на выбор в пользу «хита продаж» и иные варианты просто выпадут из поля зрения. 

Так может произойти и с технологиями вторжения в репродуктивную систему, которые с помощью грамотного пиара способны предстать перед потенциальными потребителями в исключительно позитивном свете, как прогрессивные методики, позволяющие искоренить «пережитки прошлого» в лице любых проблем, связанных с вынашиванием ребенка, а вместе с тем гарантировать здоровое, высокоинтеллектуальное потомство. Соблазн остановиться на данном варианте и предать забвению тысячи лет истории человечества чрезвычайно велик. Критическим осмыслением этого соблазна занялся немецкий философ Юрген Хабермас в своей работе «Будущее человеческой природы. На пути к либеральной евгенике?», некоторые положения из которой я рассмотрю далее. 

Морализация человеческой природы и пределы совершенства человека

Одним из понятий, вводимых Ю. Хабермасом для исследования морально-этических проблем вторжения в репродуктивную систему, является «морализация» человеческой природы. Данное понятие можно рассматривать как «самоутверждение этического самопонимания человеческого вида, от которого зависит, будем ли мы и далее понимать самих  себя  как  нераздельных  авторов  нашей  истории  жизни,  способных  взаимно признавать  друг  друга  автономно  действующими  личностями»[1], то есть в этом случае речь идет о механизме психологической защиты, срабатывающем, когда опасность грозит не одной конкретной личности, но человечеству в целом. Под прицел либеральной евгеники в первую очередь попадают базовые человеческие ценности, в частности сама сущность человеческого достоинства. От осознания того, что жизнь с присущими ей правами и свободами начинается с момента зачатия, зависит дальнейшая судьба этих прав и свобод. В случае «десенсибилизации нашего взгляда на человеческую природу», а именно смещения центра тяжести к интересам тех, кто может их высказать и отстоять, либеральная евгеника получит зеленый свет.

История ХХ в. уже доказала своим страшным примером насколько антигуманными могут быть евгенистические идеи, какой бы ни была их конечная цель. Принудительная стерилизация «отбросов общества» в США и некоторых европейских странах, сталинские репрессии, холокост – все эти преступления против человеческой природы имевшие под собой разные идеологические основы, в конечном итоге не достигли планируемых результатов, более того они нанесли серьезный ущерб генофонду этих государств. 

В XXI в. варварские опыты недалекого прошлого вызывают стойкое моральное отторжение у всего прогрессивного человечества, однако столь ли велика разница между массовыми убийствами тех, кто уже появился на свет и современной методикой пренатальной диагностики, позволяющей отбраковать «неполноценный» генетический материал? По мнению Ю. Хабермаса: «наше  видение  доличностной  человеческой  жизни — и наше  обращение  с  ней  —  образуют,  так  сказать,  стабилизирующее  этико-видовое окружение разумной морали субъектов прав человека — создают своеобразный контекст укорененности,  который  нельзя  разрушить,  если  мы  не  хотим,  чтобы  мораль  начала пробуксовывать», следовательно, корни нашей морали, нравственности – «фактора икс», определяющего принадлежность человека к человечеству и позволяющее ему поставить себя выше всех прочих форм жизни на земле, находятся в утробе матери. Технизация человеческой природы  в этом контексте неизбежно приведет нас к постчеловеческому будущему, в котором не будет места таким гениям, как Достоевский, Ван Гог, Хэмингуэй – все они, как и многие другие великие творческие личности, имели некоторые отклонения, которые современные бурно развивающиеся биотехнологии либо уже сейчас, либо в скором будущем сумеют дешифровать на стадии доличностной жизни. Когда Ф. Ницше (окончивший свои дни в психиатрической лечебнице) писал о «сверхчеловеке» - иллюзорном идеале либеральной евгеники, он не имел в виду одушевленный конструктор из оптимального набора генов, отвечающих за привлекательную внешность, высокий интеллект и стойкий иммунитет. Истинный «сверхчеловек» может быть слаб здоровьем, неказист лицом и даже не показывать впечатляющих результатов IQ-теста, но он понимает, что «лучше знать мало о священных книгах и жить по ним, чем знать много освященных книгах и не жить по ним»[2]. С пониманием этой мудрости и наступает предел совершенства человека.

Заключение

Известно, что в древней Спарте больных и слабых младенцев сбрасывали со скалы – это то немногое, чем прославилась древняя Спарта. Все варварские старания по улучшению породы человека в этом государстве увенчались тем, что в веках не осталось ни одного имени великих философов, мыслителей, поэтов родившихся там, вероятно, все они были истреблены еще до того, как смогли бы раскрыть свои таланты. Таким же мне видится будущее новых поколений, подвергнутых генетическому программированию. Все, что даст миру либеральная евгеника – это «генетические супермаркеты», где будущие родители смогут собрать себе идеального наследника, «хит продаж», лишенный права быть безраздельным хозяином, автором, конструктором своей собственной жизни. 

Таким образом, подводя итог, стоит отметить, что цели, преследуемые адептами либеральной евгеники, ни в коей мере не оправдывают средства, коими их возможно достигнуть. Обесценивание человеческой жизни на каком бы то ни было ее этапе ведет к вырождению человечества, так как вырождение начинается с утраты моральных ориентиров, а главный моральный ориентир человека – это осознание жизни как чуда, дарованного свыше, прекрасного и неприкосновенного в любых своих проявлениях. Потеря моральных ориентиров приведет человечество к тому, что более века тому назад предрек Ницше: «Бог умер», только это уже не будет формулой философской рефлексии, а станет безапелляционным необратимым фактом бытия «дивного нового мира».

---

[1] Хабермас Ю. «Будущее человеческой природы»

[2] Цитата взята из фильма «Englar alheimsins» (2000)

Тыя, хто танцавалі, здаваліся вар'ятамі таму, хто не мог пачуць музыку (с)

Мяне назвалі ў гонар гэтай песьнi. Як водзіцца, прыгажосць такiх рэчаў востра адчуваеш толькi у сьвядомым узросце, па меншай меры я адчула досыць позна. Сапраўды, цi патрэбны былi гурты з-пад "жалезнай заслоны", калi Барткевiч быў малады, калi Мулявiн дапамагаў дзiву нарадзiцца з духу музыкi?

Избирательные системы/ Гражданская культура

Каждая избирательная система имеет свои достоинства и недостатки, но при этом выполняют свою главную функцию по формированию представительных органов власти. Насколько на ваш взгляд выборы остаются демократическим институтом и процедурой, и какой тип избирательной системы этому больше всего соответствует?

«Ассортимент был большой, но какой-то второсортный, как на выборах» - В. Пелевин

Если рассматривать избирательную систему, как «наиболее легко подверженную манипуляциям характеристику политической системы»[1], то ответ на вопрос насколько выборы остаются демократическим институтом и процедурой не будет категоричным и однозначным. Обращаясь к данным исследовательской компании The Economist Intelligence Unit, составляющей «Индекс демократии стран мира»[2], можно отметить следующий момент: страны, отнесенные к категориям «полная демократия» и «авторитарный режим» (например, Норвегия и Россия, Великобритания и Беларусь) используют одни и те же избирательные системы (пропорциональную и мажоритарную соответственно). Более того, одна из наиболее популярных европейских избирательных систем – пропорциональная списочная, неоднократно оказывалась «самым слабым звеном» демократии, как это отчетливо видно на примере Германии, где демократичный народный выбор привел к власти НСДАП, и на примере послереволюционной России и нежизнеспособного Учредительного Собрания, обернувшегося установлением однопартийной системы, диктатурой, репрессиями, а в дальнейшей перспективе формированием своеобразной политической культуры в современной России, в условиях которой был сформирован парламент, управляемый «партией власти» (по сути, внешне чуть более демократичная вариация однопартийного режима СССР, при которой в парламенте существует некое партийное разнообразие, но оно представлено не обладающим фактической властью меньшинством).

Таким образом, можно отметить, что выборы и тип избирательной системы, являясь характеристиками демократии, далеко не всегда способствуют ее развитию в отдельно взятой стране. Я не случайно вынесла эпиграфом цитату из книги «Чапаев и пустота» В. Пелевина, на мой взгляд, заключенная в ней ирония является серьезной проблемой, кроющейся в сути взаимодействия народа и его избранников: насколько тождественны цели двух этих групп? Насколько «второсортность ассортимента» вторых влияет на политическую мотивацию первых? Говоря о большей части постсоветского пространства, кажется, что как не моделируй электоральную инженерию в таких странах как Россия, Беларусь, Казахстан и др. демократичнее их режимы от этого не станут, оптимально применимый к данной конкретной стране тип избирательной системы заработает только вкупе с серьезными социальными и политическими изменениями, в частности с повышением уровня политической грамотности населения, с переходом к парламентаризму. Я думаю, что показатели Беларуси в «индексе демократии» стали бы существенно выше, будь она парламентской республикой с избирательной системой единого переходящего голоса – такая система могла бы резко поднять планку политической профпригодности «ассортимента» в бюллетенях, содействуя, тем самым, формированию крепкого правительства, способного вывести страну на европейский уровень развития. 

Основываясь на концепции «гражданской культуры», предложенной американскими политологами Алмондом и Вербой, определите её местонахождение (институты её формирующие), содержание (элементы её составляющие) и тип (совокупность её особенностей) для современной политической системы и общества в Беларуси.

По определению Г. Алмонда гражданская культура «это политическая культура участия, в которой политическая культура и политическая структура находятся в согласии и соответствуют друг другу … в гражданской культуре политические ориентации участия сочетаются с патриархальными и подданническими политическими ориентациями, но при этом не отрицают их»[3], исходя из данного тезиса можно сделать предположение о том, что в Беларуси гражданская культура сформирована фрагментарно и не является доминирующей. Тип политической культуры Беларуси, прежде всего, можно определить как подданический, сформированный под влиянием исторического контекста страны (нахождение в составе ВКЛ, Речи Посполитой, Российской Империи, СССР) в целом и беларуского менталитета в частности («тутэйшасць» как критерий определения национальной идентичности, смиренно-враждебное отношение к власти). Можно отметить, что беларуская вертикаль власти активно содействует укреплению именно подданической политической культуры, поскольку развитая демократическая гражданская культура представляла бы для нее существенную угрозу. Однако если говорить о фрагментарном присутствии гражданской культуры в беларуском обществе, то ее местонахождение можно определить преимущественно в среде политически грамотной молодежи, ориентированной на перспективы построения либерального правового государства, включенной в деятельность оппозиционных формирований, принимающую участие в митингах и акциях протеста. Среди институтов формирующих активную гражданскую позицию в первую очередь можно выделить независимые СМИ, в том числе электронные («Наша Нива», «Хартия 97»), правозащитные организации, а также наш университет (ЕГУ).

---

[1] Г.В. Голосов «Пределы электоральной инженерии»

[2] Economist Intelligence Unit: Индекс демократии стран мира 2011 года. Доступ через интернет: http://gtmarket.ru/news/state/2011/12/19/3768

[3] Г. АЛМОНД Гражданская культура. Политические установки и демократии пяти наций

О политике: системный подход Истона и Алмонда. Политическая система. Политический режим

В чем заключается системный подход к изучению политики, какой набор категорий и инструментов анализа политики предлагают Истон и Алмонд в своих концепциях, какие преимущества и недостатки вы видите в данном подходе?

Согласно Д. Истону, политическая система представляет собой «совокупность тех взаимодействий, посредством которых ценности авторитарным способом приносятся в общество»[1]. Системный подход Истона предполагает анализ четырех категорий: политической системы, ее полного окружения (условно разделенное на интрасоциетальную и экстрасоциетальную части), реакцию политической системы на возмущающее воздействие окружения и обратную связь. Залогом выживаемости политической системы является удержание в пределах критических точек существенных переменных политической жизни: способности предложить обществу ценности и признания этих ценностей большей частью общества. В качестве примера удержания существенных переменных в пределах критических точек можно привести ситуацию в Европейском союзе, когда финансовый кризис в ряде входящих в него стран поставил под угрозу существование союза, однако принятые компромиссные решения помогли найти пути урегулирования ситуации. Примером выхода критических точек за допустимые для функционирования системы значения может служить Ливия, где в ходе гражданской войны 2011 года и вмешательства извне существующая политическая система была полностью разрушена. 

Д. Истон предложил использовать «метод суммирования наиболее значимых и существенных воздействий на политическую систему и представления их в виде нескольких индикаторов»: «входов» и «выходов». В качестве входов по Истону следует рассматривать требования общества и его поддержку, выходами являются решения и действия властей, направленные на удовлетворение потребностей общества. В цикле взаимодействия входов и выходов образуется контур обратной связи, т.е. опыт разрешения проблем, стрессов, который может быть использован для более эффективной реализации последующих циклов. В методе Истона есть недостатки, как, например, то, что далеко не в каждой политической системе возможно четко проследить взаимодействие входов и выходов и продуктивную работу обратной связи. За примером можно обратиться к российской реформе бюджетного сектора, затрагивающей систему образования, очевидно не ставшую следствием требований населения и вызывающую опасения у значительной его части в связи с вероятной перспективой перевода школьного образования на коммерческую основу, а также ухудшения качества образования. 

Г. Алмондом была сконструирована наиболее оптимальная модель функционирования политической системы, устраняющая недостатки подхода Истона. В интерпретации Алмонда политическая система – это «совокупность институтов (таких как парламенты, бюрократии и суды), которые формулируют и воплощают в жизнь коллективные цели общества и существующих в них групп»[2]. Алмонд существенно расширил набор инструментов анализа политики, делая акцент на многофункциональности системы и «множественности различных интересов внутри нее, их столкновению и объединению, учёту этих интересов системой»[3].

Таким образом, системный подход к изучению политики заключается в представлении политической жизни как организованной определенным образом системы взаимодействия людей, с его помощью политика рассматривается как гибкая целостность, испытывающая влияние других систем (социальной, культурной, экономической и т.д.) и реагирующая на него. На мой взгляд, именно подход Г. Алмонда не имеет существенных недостатков и с его помощью возможно максимально точно понять суть процессов, протекающих в любой отдельно взятой политической системе. 

В чем, на ваш взгляд, состоит сущность понятия политического режима, какие социальные и политические процессы он отражает, и чем отличается от категорий системного анализа в частности от политической системы?

В политологии существует две основных концепции интерпретации понятия «политический режим»: правовое и социологическое[4]. Согласно первой оно близко по значению к форме правления государства, его конституционально-правовому режиму. Во второй, по Р. Макридису «политический режим определяет специфические пути и способы, при помощи которых идеально заданные функции системы реализуются в процессе практического функционирования государственных институтов». Отсюда следует вывод о том, что политический режим родственен понятию политической системы и относится к механизмам ее функционирования. Одна политическая система может функционировать в разных режимах, как это происходило в СССР от Сталина до Горбачева. 

Фигурально политическую систему можно представить в виде пластичного негерметичного сосуда, процессы брожения в котором являются политическими режимами этого сосуда. Природа и сущность этих процессов обусловлены прежде всего социально и исторически – история (опыт) того или иного государства демонстрирует эффективность одних режимов, либо становится подоплекой к трансформации или полному разрушению иных. Таким образом, на мой взгляд, политический режим формируется в условиях исторически сконструированных потребностей общества в реализации своего регулирования и объема ресурса ответственности этого общества. Свои рассуждения я подкреплю следующими примерами: нынешний образцово демократичный режим Германии стал следствием фатальной ошибки 1933-го года, расплатой за которую было ее разделение и попадание под контроль других государств с последовавшим перевесом влияния демократического блока, инициировавшим объединение двух Германий и задавшим вектор развития политического курса государства. Из этого следует, что опыт ошибок, способствовавший накоплению запаса ответственности немецкого общества перед своим государством (социальный процесс), позволил ему в конечном итоге эффективно взять власть в свои руки (политический процесс). Идя от обратного, в пример можно привести редкий в 21-м веке тоталитарный режим Северной Кореи, взращивающийся с момента образования государства, в условиях которого северокорейское общество полностью переложило свой ресурс ответственности на плечи правящего клана. Тут можно отметить следующий момент: недемократичные режимы характеризуют в первую очередь закрытые, изолированные общества с минимальной динамикой социальных процессов происходящих в нем (СССР, КНДР). 

Подводя итог, хотелось бы согласиться с утверждением о том, что политический режим, по сути, является «общественным договором» о правилах игры между рядовыми гражданами и государственной администрацией[5], фиксирующим распределение политической власти в государстве и обществе.

---

[1] Истон Д., «Категории системного анализа политики»

[2] Модель политической системы и ее функций Г. Алмонда. Доступ через интернет: http://politologyya.ru/politologiya/model-politicheskoy-sistemi-i-ee-funktsiy-g-almonda.html

[3] Зеленков М.Ю. Политология (базовый курс): учебное пособие. Доступ через интернет: http://window.edu.ru/library/pdf2txt/539/70539/45978/page7

[4] Дегтярев "Основы политической теории"

[5] Дегтярев "Основы политической теории"